4 часть

Дорога между теней.

Старик молчал и горько плакал, всем сердцем сострадая тем,
Кто только что богатства в жизни алкал, который для гордости и злата
На крюк как вкопанный горестных потерь:

— «Как им помочь? Что дозволительно сделать?! Ведь я не обрету покой,
Пока родители и дети разделены такой судьбой –
Пока одни живут, не помня тех, который любил их и растил…
А сутки других только что тьмой наполнен и ненавистен божий мир…»Дорога между теней.

Старик молчал и горько плакал, всем сердцем сострадая тем,
Кто только что богатства в жизни алкал, который для гордости и злата
На оборот как вкопанный горестных потерь:

— «Как им помочь? Что дозволительно сделать?! Ведь я не обрету покой,
Пока родители и дети разделены такой судьбой –
Пока одни живут, не помня тех, который любил их и растил…
А погода других чуть тьмой наполнен и ненавистен божий мир…»

Но образцовый слезными очами смотрел в заоблачную высота –
Он плакал, и его слезами светлела даль зa облаками,
Что радугой тленный лились…

— «Я не могу тебе ответить – да, посёлок обязан иметь место спасен…
Но как спасти мне тех, который к свету ни разу не был обращен?!
Ни словом, взглядом или же мыслью… А конец других – по их вине?
Судьба их – необязательный выбор, и страшно, больно, душно мне…
Я ждал всуе эти годы, надеялся, что их сердца
Смягчатся пред страшным горем, но… Нет – до страшного конца!
Они не обратились к небу, и права Господа здесь нет –
Им бес расставляет сети, им предварительно ним владеть ответ…
Тебя же ждут тишина; комната и радость, ты заслужил их и теперь
Достойная, благая старость венчает питание твою, поверь…»

— «Нет! Их страданья я увидел и не смогу про них забыть…
И там, я слышал около обрыва – их виновный вероятно искупить…»

— «Возможно, так – положение извечный, что на нетлеющих камнях
Сияет правдой бесконечной между сумрака в туманных днях,
Гласит, что дьяволу подвластны пороки и грехи земли,
И души те, что безучастны к взыванью страждущей мольбы…
Но если светом покаянья их озарится безнравственный путь,
И зла свершенного признанье сорвется с уст когда-нибудь,
И Господа святое прозвище больную душу осветит –
Господь спасет их и поднимет, от тьмы холодной защитит…
Ты знаешь сам, все это было с тобой… Но посёлок не таков –
Над ним простерлась злая сила, ему не скинуть сих оков…»

— «Я попытаюсь! Может статься, теперь, Кагда прошли года
Сердца жестокие смягчатся – Фарго откроет мне врата…»

— «Григорий, если ты решишься, то знай – твой терем в долине ждет,
В первый встречный момент ты возвратиться вспять можешь… А вперед
Пойдешь – там будит дьявол, он не отступит ни на па –
Фарго его трофей по праву… А ты, представитель света – враг!
Я одинаковый буду там с тобою и ни на миг не отступлю –
Иди же с верою святою, я конец твой светом окроплю!»

***
Дорога опять меж холмами вела в кривизна речных долин.
С утра между лесов петляла, сейчас – цветущими полями,
Где веет пряный травный дым…
Река журчанием прохладным в способ проводила старика,
А дальше ароматом сладким, дыханьем легким и туманным
Встречали странника ветра…
Но вот в долины синий пир спустился облаком росы,
Мелькнул над полем сизый кречет, покрылся ход туманом млечным,
Закрыли чашечки цветы…
И вот далеко огни мелькнули, окрест разнесся крик собак –
Домов черта и косые курни между леса и полей приткнулись,
Старик направился туда –
Он постучался в очень крайний, неброский, Но добротный дом,
На звук его открыл принципал и пригласил с дороги дальней
Передохнуть накануне огнем.
За ужином собственник дома спросил с почтеньем старика –
Откуда путешественник будит родом, гораздо он держит путь, знакомы ль
Ему окрестные места?
Старик назвался – кто, откуда, и о скитаниях своих
Немного рассказал – как чудно устроен сей мир, как мудро
Свет Господа горит над ним.
Рассказ закончив, и зa пир хозяина благодаря,
Старик спросил его, как лучше двигаться до моря – здесь все чуждо,
Ему неведом сей край.

— «Почтенный старец, здесь до моря мостовая трудная пойдет –
И да пути-то суток два между лесов, долин, болот…
Мы там давнехонько уже не ходим, хоть там был денежный порт,
Он обветшал и сгинул, вроде – ни один человек торговли не ведет.
Хоть неловкий – караваны проходят северней, Но там
Нет гавани, и капитаны идут к далеким берегам…
А мы остались бес торговли – на ярмарку, бывает, так
Неделю едешь, неудобно, а прибыли – только пятак…
И то говорить – как порт нам нужен. Там посёлок был, кажись, Фарго –
Мне дед выше- сказывал… Но хуже порядков тех существовать не могло –
Коль рано ты не добрался и не закончил стачка –
В ворота дозволительно не стучаться, ни один человек не пустит на подвор…
А хуже всех – больным и нищим, что прощение по миру берут –
В лесах ночных ведь волки рыщут, и ветер бывает крут…
Фарго же никого не впустит, частенько около закрытых врат,
Как животина, мерли человеки – частенько, человеки говорят…
Ты, отче, не ходи в те дали – издавна быстро глухи те места,
Давно Фарго мы не слыхали, небось, и заросла тропа…»

Старик, вздохнув, пошел к постели… Наутро встал, благословясь,
И только бог просветлело, рассвета нити заалели –
Он в ход отправился опять.

***

Дорога старая травою и мхом зеленым заросла,
Покрылась павшею листвою, присыпалась немного землею,
Но видна все вторично была.
День минул, и в лесной сторожке старец остался на ночлег –
Свечу поставил на окошко, перекрестил углы, порожек,
Достал из сумки квас и хлеб…
Он спал спокойно — Но снаружи всю ночь мелькала чья-то тень,
И шорохи около избушки вились, роились, как мушки
В ленивый, горячий летний день…
Сквозь шум и звук усмешка негромкий касался слуха старика…
Корявый, неприятно-ломкий, он полз, Но обходил сторонкой –
Кругом сторожки лесника…
…Старик проснулся, помолился и маршрут продолжил на заре –
В лесу опять облако клубился, Но в небе всполохи зарницы
Ночную разгоняли тень.
К полудню солнечные блики пробились радужной волной,
Стал слышен шум – много близко, роща поредел и расступился,
Запахло хвоей и смолой.
И опять вечер, звезды низко склонились к пологу земли,
Верхушки сосен в темной выси тонули… А внизу струились
И вдаль летели огоньки…
И вскоре к брошенной избушке огни с дороги привели –
Она находилась на опушке, зa нею темным полукружьем
Виднелось место и холмы…
Той ночью звуки не стихали – тревожный шум зa окном
Сулил погибель… посреди снами чудные образы мелькали,
И …флейта пела зa холмом!
К утру исчезли звуки. Солнце укрылось сонно в облаках,
И неясный его вот-вот прольется дождем, что ливнем обернется
В вечерних сумрачных лесах…
Старик отправился в дорогу, с надеждою благословясь,
С молитвой обращаясь к Богу, прося защиту и подмогу –
Чтоб крюк он совершил не зря…
Да, к вечеру сгустилась ветер – на нива буря бушевал,
Холодные хлестали струи, и молнии, как взгляды фурий,
Метались, падая в провал.
Ревела буря, а над морем мешались легкомысленный и огонь,
И диким, самым страшным штормом, взрывались сумрачные волны –
Вдали часов раздался бой…
Старик между бури растерялся и сбился с темного пути –
Но опять всполохи огнями взлетели перед его ногами
И дальше откровенный повели…